Яндекс.Метрика
Сказки для маленьких и не только... - ДОБРЫНЯ И змей
Форма входа

Поиск


Добрыня и змей
Вырос Добрыня до полного возраста. Про­будились в нём ухватки богатырские. Стал Добрыня Никитич на добром коне в чис­то поле поезживать да змеев резвым конём потаптывать.
Говорила ему родна матушка, честная вдова Афимья Александровна:
— Дитятко моё, Добрынюшка, не надо тебе купаться в Ночай-реке. Ночай-река сер­дитая, сердитая она, свирепая. Первая в реке струя, как огонь, сечёт, из другой струи искры сыплются, а из третьей струи дым столбом валит. И не надобно тебе ездить на дальнюю гору Сорочинскую да ходить там в норы-пеш;еры змеиные.
Молоденький Добрыня Никитич своей матушки не послушался. Выходил он из палат белокаменных на широкий, на про­сторный двор, заходил в конюшню стоялую, выводил коня богатырского да стал засёдлы­вать: сперва накладывал потничек, а на пот-ничек накладывал войлочек, а на войло-чек — седёлышко черкасское, шелками, золотом украшенное, двенадцать подпру-гов шелковых затягивал. Пряжки у под-пругов — чиста золота, а шпенёчки у пря­жек — булатные, не ради красы, а ради крепости: как ведь шёлк-то не рвётся, булат не гнётся, красное золото не ржавеет, бога­тырь на коне сидит, не стареет.
Потом приладил к седлу колчан со стрела­ми, взял тугой богатырский лук, взял тяжё­лую палицу да копьё долгомерное. Зычным голосом кликнул паробка, велел ему в прово­жатых быть.
Видно было, как на коня садился, а не видно, как со двора укатился, только пыль­ная курева завилась столбом за богатырём.
Ездил Добрыня с паробком по чисту полю. Ни гусей, ни лебедей, ни серых утушек им не встретилось.
Тут подъехал богатырь ко Ночай-реке. Конь под Добрыней изнурился, и сам он под пекучим солнцем приумаялся. Захотелось добру молодцу искупатися. Он слез с коня,
снимал одёжу дорожную, велел паробку коня вываживать да кормить шёлковой травой-муравой, а сам в одной тоненькой полотняной рубашечке заплыл далече от берега.
Плавает и совсем забыл, что матушка на­казывала... А в ту пору как раз с восточной стороны лихая беда накатилася: налетел Зме-иниш;е-Горыниш;е о трёх головах, о двенадца­ти хоботах, погаными крыльями солнце за­тмил. Углядел в реке безоружного, кинулся вниз, опдерился:
— Ты теперь, Добрыня, у меня в руках. Захочу — тебя огнём спалю, захочу — в по­лон живьём возьму, унесу тебя в горы Соро-чинские, во глубокие норы во змеиные!
Сыплет искры, огнём палит, ладится хо­ботами добра молодца ухватить.
А Добрыня проворен, увёртливый, увер­нулся от хоботов змеиных да вглубь нырнул, а вынырнул у самого у берега. Повыскочил на жёлтый песок, а Змей за ним по пятам летит. Ипдет молодец доспехи богатырские, чем ему со Змеем-чудовипдем ратиться, и не нашёл ни паробка, ни коня, ни боевого снаряжения.
Напугался паробок Змеинищ;а-Горыниш;а, сам убежал и коня с доспехами прочь угнал. Видит Добрыня: дело неладное, и некогда ему думать да гадать... Заметил на песке шляпу-колпак земли греческой да скорым-скоро набил шляпу жёлтым песком и метнул тот трёхпудовый колпак в супротивника. Упал Змей на сыру землю. Вскочил богатырь Змею
на белу грудь, хочет порешить его. Тут пога­ное чудовиш;е взмолилося:
— Молоденький Добрынюшка Никитич! Ты не бей, не казни меня, отпусти живого, невредимого. Мы напишем с тобой записи промеж себя: не драться веки вечные, не ра­титься. Не стану я на Русь летать, разорять сёла с присёлками, во полон людей не стану брать. А ты, мой старший брат, не езди в горы Сорочинские, не топчи резвым конём малых змеёнышей.
Молоденький Добрыня, он доверчивый: льстивых речей послушался, отпустил Змея на волю-вольную, на все на четыре стороны, сам скорым-скоро нашёл паробка со своим конём, со снаряжением. После того воротил­ся домой да своей матери низко кланялся:
— Государыня матушка! Благослови меня на ратную службу богатырскую.
Благословила его матушка, и поехал Добрыня в стольный Киев-град. Он приехал на княжеский двор, привязал коня к столбу точёному, ко тому ли кольцу золочёному, сам входил в палаты белокаменные, крест клал по-писаному, а поклоны вёл по-учё­ному: на все четыре стороны низко кланял­ся, а князю с княгинею во особицу. Привет­ливо князь Владимир гостя встречал да рас­спрашивал:
— Ты откулешний, дородный добрый мо­лодец, чьих родов, из каких городов? И как тебя по имени звать, величать по изотчине^?
— я из славного города Рязани, сын Ники­ты Романовича да Афимьи Александровны — Добрыня, сын Никитич. Приехал к тебе, князь, на службу ратную.
А в ту пору у князя Владимира столы были раздёрнуты, пировали князья, бояре и русские могучие богатыри. Посадил Влади­мир-князь Добрыню Никитича за стол на по­чётное место между Ильёй Муромцем да Ду­наем Ивановичем, подносил ему чару зелена вина, не малую чару — полтора ведра. При­нимал Добрыня чару одной рукой, выпивал чару за единый дух.
А князь Владимир между тем по столовой горнице похаживал, пословечно государь вы­говаривал:
— Ой вы гой еси, русские могучие богаты­ри, не в радости нынче я живу, во печали. Потерялась моя любимая племянница, моло­дая Забава Путятична. Гуляла она с мамка­ми, с няньками в зелёном саду, а в ту пору летел над Киевом Змеинище-Горынище, ухватил он Забаву Путятичну, взвился выше лесу стоячего и унёс на горы Сорочинские, во пеш;еры глубокие змеиные. Нашёлся бы кто из вас, ребятушки: вы, князья подколен­ные, вы, бояре ближние, и вы, русские могу­чие богатыри, кто съездил бы на горы Соро­чинские, выручил из полона змеиного, вы­зволил прекрасную Забавушку Путятичну и тем утешил бы меня и княгиню Апраксию?!
Все князья да бояре молчком молчат.
Больший хоронится за среднего, средний за меньшего, а от меньшего и ответа нет.
Тут и пало на ум Добрыне Никитичу: «А ведь нарушил Змей заповедь: на Русь не летать, во полон людей не брать — коли унёс, полонил Забаву Путятичну». Вышел из-за стола, поклонился князю Владимиру и сказал таковы слова:
— Солнышко Владимир-князь стольно-киевский, ты накинь на меня эту служби-щу. Ведь Змей Горыныч меня братом при­знал и поклялся век не летать на землю Русскую и во полон не брать, да нарушил ту клятву-заповедь. Мне и ехать на горы Соро­чинские, выручать Забаву Путятичну.
Князь лицом просветлел и вымолвил:
— Утешил ты нас, добрый молодец!
А Добрыня низко кланялся на все четыре стороны, а князю с княгиней во особицу, потом вышел на широкий двор, сел на коня и поехал в Рязань-город. Там у матушки просил благо­словения ехать на горы Сорочинские, выру­чать из полона змеиного русских пленников.
Говорила мать Афимья Александровна:
— Поезжай, родное дитятко, и будет с то­бой моё благословение!
Потом подала плётку семи шелков, пода­ла расшитый платок белополотняный и гово­рила сыну таковы слова:
— Когда будешь ты со Змеем ратиться, твоя правая рука приустанет, приумашется, белый свет в глазах потеряется, ты платком
утрись и коня утри, всю усталь как рукой снимет, и сила у тебя и у коня утроится, а над Змеем махни плёткой семишелковой — он приклонится ко сырой земле. Тут ты рви-руби все хоботы змеиные — вся сила исто­щится змеиная.
Низко кланялся Добрыня своей матуш­ке, честной вдове Афимье Александровне, потом сел на добра коня и поехал на горы Сорочинские.
А поганый Змеиниш;е-Горыниш;е учуял Добрыню за полпоприща\ налетел, стал огнём палить да биться-ратиться. Бьются они час и другой. Изнурился борзый конь, спотыкаться стал, и у Добрыни правая рука умахалась, в глазах свет померк. Тут и вспомнил богатырь материнский наказ. Сам утёрся расшитым платком белополотняным и коня утёр. Стал его верный конь поскаки-вать в три раза резвее прежнего. И у Добры­ни вся усталость прошла, его сила утрои­лась. Улучил он время, махнул над Змеем плёткой семишелковой, и сила у Змея исто-пдилася: приник-припал он к сырой земле.
Рвал-рубил Добрыня хоботы змеиные, а под конец отрубил все три головы у погано­го чудовища, порубил мечом, потоптал конём всех змеёнышей и пошёл во глубокие норы змеиные, разрубил-разломал запоры креп­кие, выпускал из полона народу множество, отпускЕш всех на волю-вольную.
Вывел Забаву Путятичну на белый свет, посадил на коня и привёз в стольный Киев-град.
Привёл в палаты княженецкие, там по­клон вёл по-писаному: на все четыре стороны, а князю с княгиней во особицу, речь заводил по-учёному:
— По твоему, князь, повелению ездил я на горы Сорочинские, разорил-повоевал зме­иное логово. Самого Змеинища-Горынища и всех малых змеёнышей порешил, выпустил на волю народу тьму-тьмущую и вызволил твою любимую племянницу, молодую Забаву Путятичну.
Князь Владимир был рад-радёшенек, крепко обнимал он Добрыню Никитича, це­ловал его в уста сахарные, сажал на место почётное.
На радостях завёл князь почестей пир-столованье на всех князей-бояр, на всех бо­гатырей могучих прославленных.
И все на том пиру напивалися-наедалися, прославляли геройство и удаль богатыря Доб­рыни Никитича.
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz

  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0


    Copyright MyCorp © 2019
    Сделать бесплатный сайт с uCoz